Александр Клизовский

О красоте и искусстве

Произнесший Красота – спасен будет.

(Листы Сада Мории, т. I, § 199).

Если любовь есть тот могучий двигатель, посредством которого развивается жизнь в мироздании, то красота есть та цель, к которой развивающаяся жизнь стремится. Хотя конечной целью развития жизни большинство людей считает приближение к Первопричине или к Тому, Кого люди называют Богом, но стремление всего живущего к совершенствованию, то есть к замене несовершенных и примитивных форм жизни на сложные и совершенные, есть в сущности стремление к красоте. Мироздание развивается красотою, и совершенствование жизни своей конечной целью имеет красоту. Совершенства вне красоты не может быть. Достижение большего или меньшего совершенства есть достижение большей или меньшей красоты. Абсолютное совершенство есть абсолютная красота, есть Первоисточник мироздания, и стремление к совершенствованию и красоте есть стремление к Первоисточнику жизни.

Красота не есть абстрактное понятие, но она существует как самостоятельное явление, как могучая самодовлеющая сила, которая действует облагораживающим, возвышающим и умиротворяющим образом на все живущее. «Красота покоряет все сердца. Все ей подвластно, перед нею склоняются все, даже самые гордые. Красоте поклоняется сам Всевышний».[1] Красота вызывает в каждом, даже самом грубом человеке высокие эмоции и светлые порывы. Перед явлением истинной красоты поникает все грубое, пошлое и низкое. Хотя бы на самый короткий миг, но душа стремится ввысь, к лучшему, к прекрасному. Созерцание истинной красоты возносит человека в Высшие Сферы, приближает его к Истине и дает ему познание целей и задач мироздания. Красота есть самый могущественный фактор совершенствования человечества.

Любовь, этот основной фактор бытия и развития жизни, вызывается по преимуществу красотою, ибо любви, как самостоятельного явления, без причины ее вызывающей, не существует. Любовь и красота неразрывно связаны между собою, и красота есть причина появления и возникновения любви. Для того чтобы она появилась, необходимо воздействие красоты. Красота обладает настолько могущественной притягательной силой, что она влечет и манит к себе абсолютно всех. Мы любим только то, что прекрасно. Безобразное вызывает в нас чувство отвращения и отталкивания. Сколько бы мы ни старались полюбить то, что нам противно или безразлично, любовь не появится. Мы можем вызвать в себе в таких случаях чувство сострадания, но не любви, ибо любовь вызывается лишь красотою, так же как желание пить вызывается жаждою. Красота есть именно тот источник, который вызывает жажду и желание пить из этого источника то наслаждение и ту радость, которые он может дать.

«В представлении древних греков Бог обозначался как Истина, Добро и Красота. Их учили, что во всей природе, которую мы видим вокруг. Бог проявился как Красота. И чем больше наука проникает в глубину природы, тем вернее оказывается это древнее представление о Боге как о Красоте. Чем внимательнее человек проникает в природу, тем ярче начинает светить пред нами красота этой имманентной жизни со всем совершенством и чудными подробностями могучей жизни, исходящей из Божественной Красоты».[2]

Красота, как Бог, присутствует везде и во всем. Умение найти красоту везде и во всем, точно так же как умение видеть Бога везде и во всем, зависит от степени духовного развития человека. Чем более человек духовно развит, тем более красоты замечает он вокруг себя.

Представление о Боге как о Красоте есть завершение человеческих представлений о Боге вообще, есть венец и синтез всех понятий, которые сложились вокруг понятия Бога. В самом деле, что такое добро, справедливость и прочие высокие эпитеты, которыми люди называют Бога, как не проявление красоты? Без красоты нет и любви. Разве мы могли бы любить Бога, если бы Он не был олицетворением всего наивысшего, то есть Красоты? Если представить себе Бога не как Красоту, но как безобразное страшилище, то никто никогда не мог бы любить такого Бога. Его боялись бы, но не любили. Но страх перед Богом как метод воспитания человечества годен лишь на первоначальных ступенях человеческого развития. Страх есть оковы рабства. Страх перед Богом приводит к восстанию и бунту против Бога, к отрицанию Бога и безбожию. Поэтому в дальнейшей эволюции понятия Бога страх перед грозным Богом заменяется любовью к олицетворению Красоты.

Правильность представления о Боге как о Красоте подтверждается всеми явлениями людям Высших Существ, которые когда-либо происходили. Никто никогда из тех, кому выпало на долю это редкое счастье, не утверждал, что он видел нечто безобразное, но, наоборот, все утверждали о необыкновенной красоте этих Ангелов Божиих, которые когда-либо являлись людям.

Истинно культурный и просвещенный человек всякому явлению найдет объяснение, всякой вещи свое место, во всем он увидит целесообразность действующих в мироздании законов, закономерность причин и следствий, ритм, гармонию и красоту беспредельного совершенствования вечно сменяющихся явлений жизни. Он увидит красоту в ослепительном сиянии солнца и в мерцании отдаленной звезды; в порхании перелетающей с цветка на цветок бабочки и в копающемся в навозе навозном жуке; в улыбке ребенка и в жалкой гримасе убогого нищего; в радостном блеске глаз невесты и в потухающем взоре умирающего; в грозном реве бури и в ласкающих порывах теплого ветерка; в величественной океанской волне и в тихом журчании ручья и так дальше, везде и во всем, до беспредельности.

Жизнь в мироздании и эволюция человечества развиваются красотою. Великая красота в служении человечеству Тех Высоких Сущностей, которые, закончив свою человеческую эволюцию, не уходят от нас, но остаются с нами как Учителя мудрости и наши Руководители в нашем достижении Царствия Божия и жизни вечной. Великая красота в самопожертвовании вообще. Когда мать, жертвуя своей жизнью, спасает своего ребенка; когда ученый прививает себе яд, чтобы узнать действие его на человеческий организм, жертвуя своею жизнью для общего блага; когда пророк, проповедуя слово истины, несмотря на нападки, насмешки и поношения, продолжает громить невежество и готов служение истине запечатлеть своею кровью, то в этих примерах самопожертвования заключается великая красота. Когда на поле брани малый отряд, прикрывая отступление главных сил, принимает на себя удары вдесятеро сильнейшего врага; когда утлая ладья выходит в бушующее море, чтобы спасти пассажиров тонущего корабля; когда пожарные, во весь опор, с шумом и грохотом, несутся по улицам на подвиг спасения погибающих в пламени пожара, то в этой устремленности к подвигу и готовности пожертвовать своею жизнью, чтобы спасти другого, заключается великая красота.

Кроме этих бьющих в глаза красот проявления духа человеческого, всегда были и есть малые и незаметные герои, которые в каждодневном проявлении доброжелательства и готовности помочь всякому, в ревностном исполнении своего долга, в пребывании на своем посту до конца, в мелких, но постоянных доказательствах самоотречения и самопожертвования служат той же великой цели – развитию и распространению красоты в мироздании. История человечества полна описаний подвигов самопожертвования, совершенных и большими и малыми героями, и эти образцы проявления красоты духа человеческого оправдывают существование человечества.

Красота в своих проявлениях беспредельна. Она не вмещается ни в какие рамки и не может быть ограничена какими-нибудь пределами. Цель мироздания есть беспредельный рост гармонии, то есть красоты. Сущность красоты, таким образом, заключается в гармонии, то есть в соответствии данного явления жизни или данной формы жизни действующим в мироздании законам развития и совершенствования жизни. Всюду, где существует такое соответствие, существует беспредельный рост гармонии и красоты. Нет такого соответствия – получается нарушающая развитие жизни дисгармония, которая теми же законами развития жизни будет приведена к разрушению и уничтожению.

Наблюдая в жизни то, что мы называем прекрасным, будь то явление природы или творение человеческого гения, мы всегда, везде и во всем, в каждом истинном явлении красоты, видим эту гармоничность или соответствие между собою частностей целого явления красоты с окружающей его средой и условиями, ее вызвавшими. Истинная красота есть полное соответствие и полная гармония всего, что составляет объект красоты, со всем, что его окружает.

Всякий воспринимает красоту по своему сознанию и своему развитию, но чувство красоты в большей или меньшей мере присуще всему живущему. Известно, что змея любит цветы и музыку. Птица с красивым оперением сознает свою красоту и держит себя с большим достоинством, нежели серая и незаметная. Лошадь очень любит, когда ее наряжают и украшают, и охотно предоставляет себя заботам. Все мы знаем, каким мучительным операциям подвергают себя, красоты ради, чернокожие и краснокожие красавицы, татуируя свое тело или продевая в уши, губы и ноздри различные тяжеловесные украшения. Китаянки высших кругов до сих пор уродуют свои ноги, превращая их в какие-то копытца, лишая себя на всю жизнь возможности свободно передвигаться, и все это ради красоты, понятия о которой, как видим, бывают самые своеобразные.

Таким образом, правильное понимание истинной красоты находится в прямом соответствии с нашим развитием. Ограниченный человек с ограниченным умственным и духовным кругозором будет ограничен и в понимании красоты. Многие красоты пройдут мимо его взора незамеченными, ибо он может заметить лишь такую красоту, которая вмещается в его сознании. Учение говорит: «Можно в темноте стоять бессмысленно пред прекраснейшими произведениями искусства но ведь темнота в нас самих!» (Мир Огненный, ч. I, § 30) Именно для того, чтобы видеть красоту, которая как Бог присутствует везде и во всем, необходим свет, ибо в темноте мы видеть ничего не можем, но этот свет должен быть в нас самих.

Развитие способности видеть красоту есть необходимое условие эволюции. Если человек по грубости своих восприятий не замечает красот земного трехмерного мира, то что он может увидеть, попав после смерти в Тонкий, четырехмерный Мир, который гораздо богаче своими красотами, но все они проявляются, как показывает само название этого мира, тоньше, изысканнее, многообразнее? Для него пребывание в Тонком Мире будет пребыванием во тьме. Учение говорит: «...ужасно остаться во тьме четвертого измерения, и все следующие измерения превращаются в ужасные гримасы без освещения Огнем сердца» (Мир Огненный, ч. I, § 30).

Все многообразные и для человеческого сознания трудно вообразимые красоты высших миров для человека, не зажегшего в себе свой собственный светильник, превратятся в ужасные гримасы. Он увидит все в искаженном и извращенном виде. Тьма его сознания не допустит его увидеть то, что увидит человек, зажегший в себе огонь высшего познания, огонь своего сердца. Поэтому, чтобы не остаться во тьме четвертого измерения, необходимо полюбить красоту, находясь еще в трехмерном мире, необходимо развить в себе наблюдательность и правильную, без предрассудков, оценку каждого явления и каждой вещи, необходимо развить в себе опыт в понимании прекрасного. Учение говорит: «Опыт в прекрасном держит в пределах достоверности. Когда так богат мир земной, когда еще богаче Мир Тонкий, когда величественен Мир Огненный, тогда нужен опыт в Прекрасном. Лишь острота наблюдательности поможет утверждать красоту» (Мир Огненный, ч. I, § 243).

Благотворное влияние красоты на нравственное развитие человека замечено и осознано лучшими умами человечества уже давно. «Дорога в мир нравственного идет через мир прекрасного. Где появляется прекрасное, там смягчаются ожесточенные сердца и душа открывается для лучших чувств. Где пороки и борьба, оттуда прекрасное обращается в бегство и там воцаряются грубость и разврат. Человек никогда не может достигнуть нравственного идеала, если он не способен проникнуться понятием прекрасного. Поэтому прекрасное претворилось в признак нравственного».[3]

Но нравственное нельзя смешивать с тем, что называют моралью. И в то время как истинно нравственное есть вместе с тем и истинно прекрасное, ибо прекрасное безнравственным не может быть, мораль не только не нуждается в красоте, но считает ее явлением лишним, ненужным, порой даже вредным и греховным. Прекрасное преображает человека, возвышает и сублимирует его, но мораль ничего преобразить не может, она устанавливает отрицания, запреты и ограничения. Потребность окружать себя красотою есть вступление на путь духовного совершенствования.

В христианском священном писании сказано: «Бог сотворил все мерою и числом». Но мера и число есть гармония и ритм, то есть то, из чего создается красота. Естественные науки, высшая математика, химия, астрономия и другие, изучающие законы мироздания и развитие различных форм жизни, неизменно свидетельствуют об изумительной красоте, которая царит в мироздании. Проследим ли мы строение атома, кристалла, снежинки, листа дерева, человеческого организма или всего Космоса всюду мы увидим меру и число, то есть гармонию и ритм или, в окончательном результате, красоту.

Природа геометризует, говорят некоторые, и это выражение вполне правильно. Природа, или то же, что Бог, строит все по законам гармонии и ритма. Все строится, развивается и живет мерою и числом. Все, соответственно своему назначению в мироздании, получает свою меру, свой размер нужных каждому сил и свое число нужных каждому атрибутов для выявления той роли в мироздании, которая ему предназначена.

В природе нет ничего безобразного или отрицательного. Вся природа есть абсолютная красота. Возьмем ли мы суровую и дикую природу севера, с его чахлой и бедной растительностью, или роскошную природу тропиков, с их богатой фауной и флорой, мы неизменно везде найдем своеобразную красоту, свойственную лишь данным условиям и данной местности. Кто не любовался восходом и закатом солнца; беспредельным простором пустынь и степей; бездонной глубиной небес, с их бесчисленными звездами по ночам; манящей тишиной и чарующей прелестью леса; величественным видом горных вершин и цепей; грозной картиной бушующего моря, – тот мало еще проник в понимание красот мироздания. Но есть на земле красота, мимо которой нельзя пройти, не заметив ее. Красота эта в цветах. Действительно, как можно пройти мимо прелестных, нежных, ароматных цветов, не отдав дань их чарующей прелести, богатству и разнообразию их окрасок, оттенков и запахов? «Не шутя можно сказать, что в цветах оседает небо на землю», – сказано в Учении (Листы Сада Мории, т. I, § 291), и, действительно, на непревзойденную красоту цветов на земле, начиная от скромных полевых цветов и кончая выращенными в садах орхидеями и розами, можно смотреть как на прекрасный дар небес, будящий в человеке чувство красоты и напоминающий о чудной красоте высших миров.

Если трехмерный физический мир обладает многими красотами, то следующий, четырехмерный Тонкий Мир обладает ими в неизмеримо большем количестве. Всякий высший мир отличается от стоящего рядом с ним низшего мира именно своей большей красотою. Помимо того что материя этого мира сама по себе тоньше и пластичнее, он обладает еще большим количеством цветов, звуков, тонов, которых физический мир не знает. Все краски Тонкого Мира гуще, чище, нежнее и напряженнее. Они постоянно переливаются и меняют свою напряженность и густоту. Один и тот же цвет дает сотни переливающихся оттенков одного и того же тона. Видимое на земле северное сияние есть слабое отражение красот Тонкого Мира.

Что касается следующего. Огненного Мира, то красота его человеческим языком не поддается описанию. На земном языке мы не имеем таких слов и понятий, которые могли бы правильно передать нам сущность этого мира. Там все сияет, сверкает, ослепляет. Когда Моисей на горе Синае просил Господа показать ему свой Лик, то Господь ответил, что не может человек, видевший Господа, остаться в живых. Происходит это потому, что вибрации, исходящие от Высших Иерархов, настолько высоки, что человеческий организм их не выдерживает. И как лопается стеклянный сосуд, когда около него раздается высокая вибрация, на которую он не может ответить, точно так же не может долго выдержать человек созерцания ослепительной красоты Высших Существ, что могут подтвердить те немногие лица, на долю которых выпало это редкое счастье.

Самое совершенное по красоте произведение Природы есть совершенный человек. Вся красота Космоса воплотилась в совершенном человеке. В частности, для мужчины она воплотилась в женщине, для женщины – в мужчине. Будучи прекрасным произведением Природы, которая стремится к совершенству, то есть к красоте, человек, как отражение Вселенной, может и, в сущности, должен творить и распространять вокруг себя красоту во всех проявлениях своей жизни, ибо, лишь идя путем красоты, можно достигнуть вершин Света.

О красоте совершенного человека высших миров говорит во Втором послании к коринфянам апостол Павел, ссылаясь на которого, Учитель александрийский Ориген в своем труде О Началах говорит следующее; «"Храмину имеем нерукотворную, вечную на небесах" (2 Коринф., 5: 1), то есть в обителях святых. На основании этого изречения мы можем догадываться, какою чистотою, какою тонкостью, какою славою будет отличаться качество того тела сравнительно с нынешними телами, хотя небесными и блестящими, но, однако, рукотворными и видимыми. А то тело называется храминой не рукотворной, но вечной на небесах. Но так как "видимое временно, невидимое же вечно" (2 Коринф., 4: 18), то невидимое, нерукотворное и вечное (тело) несравненно превосходит все те тела, какие мы видим и на земле, и на небе, – тела видимые, рукотворные и не вечные. На основании этого сравнения можно предполагать, какою красотою (decor), каким великолепием (splendor), каким блеском (fulgoor) будет обладать духовное тело. Истинно сказано, что "не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его" (7 Коринф., 2: 9)» (О Началах, III, гл. VI).

«Когда повторяю о красоте, хочу приучить к великой красоте Огненного Мира. Каждый, кто может полюбить прекрасное, уже преображает часть жизни Земли. Только подробным духовным познаванием можно уже здесь сожигать ненужные ветоши. Не в особых кострах на площадях совершается такое сожигание, но в улыбке любви каждого дня. Лишь постепенно познаем, как прекрасен Мир Духа. Коротко наше пребывание в разных слоях, но, войдя в Мир Огненный, мы можем пребывать там. И когда мы приходим оттуда, мы везде сохраняем огненную торжественность» (Мир Огненный, ч. I, § 576).

Помимо красоты, даваемой человеку в разнообразных явлениях природой, существует красота, которую дает человеку человек посредством искусства. Искусство неразрывно связано с красотой, ибо имеет целью внести в обиход человеческой жизни часть божественной красоты, которая существует в природе. «Через искусство имеете свет», – говорит Учение (Листы Сада Мории, т. I, § 2), и не признать истинности этих слов нельзя. Человек приближается к познанию Истины и восходит к Свету через искусство, которое творит красоту.

Искусство существует на всех ступенях человеческого развития, зарождается раньше появления письменности, которая, в сущности, есть достижение искусства и является показателем достигнутого культурного состояния каждого народа. На самых низших ступенях человеческого развития, у самых первобытных народов, соответственно их зарождающемуся сознанию, существует примитивное искусство в виде песен, священных плясок и грубого изображения предметов обихода и животных на камнях и стенах. Но тем не менее и это примитивное искусство исполняет свою великую роль в деле развития человеческого сознания. По мере развития человечества развивается и его искусство, но точно так же можно сказать, что с развитием искусства развивается и человек, ибо одно исходит от другого и одно есть следствие другого. История искусства есть история развития человечества.

Таким образом, искусство есть путь в мир прекрасного. Начинаясь маленьким, едва заметным ручейком среди диких народов, оно, по мере развития человечества, как река, принимающая в себя много различных притоков, много различных отраслей искусства, становясь все шире и глубже, выявляет все проявления духа человеческого, орошает и питает своими достижениями все человечество для того, чтобы в конце своего пути мощным и глубоким потоком слиться с бездонным океаном беспредельной красоты Космоса.

«В жизненности заключается Наше строительство. В красоте залог счастья человечества, потому Мы ставим искусство высшим стимулом для возрождения духа. Мы считаем искусство бессмертным и беспредельным. Мы разграничиваем знание и науку, ибо знание есть искусство, наука есть методика. Потому стихия Огня напрягает искусство и духотворчество. Потому чудесные жемчужины искусства могут, истинно, поднять и мгновенно преобразить дух. Ростом духа человечеству все доступно, ибо только внутренние огни могут дать нужную мощь восприятия. Потому Агни-йог может чуять всю космическую красоту без узкой научной методики. Истинно, жемчужины искусства дают возношение человечеству, и, истинно, огни духотворчества дают человечеству новое понимание красоты. Так Мы ценим цельность вокруг центра и ценим Служение Иерархии сердцем» (Иерархия, § 359).

Из сказанного видим, что искусство имеет целью творить и создавать красоту, будить человеческий дух и бороться с его низшей природой, поднимать и возвышать облик, скрашивать его жизненный путь, примирять его с невзгодами жизни. Искусство, которое не преследует таких целей, не только не имеет никакой цены в мироздании, но абсолютно вредно. Искусство, как и всякое явление в природе, может уклониться и в отрицательную полярность. Можно очень искусно подделывать чужие подписи или передергивать в карточной игре. Можно достичь большого совершенства в порнографической литературе, или в постановке безнравственных пьес, или в будящих низшие инстинкты человека безнравственных картинах. Конечно, такое искусство находится на услужении темных сил и с истинным искусством не имеет ничего общего.

«Искусство, говорящее о божественной красоте и гармонии, являет собою процесс неизмеримой ценности для эволюции высшего сознания, и каждая мечта артиста, каждая фантазия музыканта, каждая греза о красоте, когда-либо достигшая земного сознания, есть прозрение в Вечную Красоту, которая есть не что иное, как сам Бог в одном из своих проявлений. Искусство находит свое оправдание только в том, что оно соприкасается с иными мирами и выражает собою не одну только земную, а и потустороннюю эволюцию, развитие духа, а не тела, Бога в человеке, а не торжествующего зверя. Искусство, которое есть искание красоты, является истинной целью жизни, к нему направляется наше развитие, ради него и им совершается наш внутренний рост».[4]

Искусство в своих проявлениях многообразно, так же как сама жизнь. Все, чем мы в жизни пользуемся, начиная от пуговицы на нашем платье и гвоздя в нашем сапоге; от стула, на котором мы сидим, и тарелки, из которой мы едим; от разнообразных сложных машин, производящих многообразные нужные нам предметы обихода, и грандиозных сооружений путей сообщения с их мостами, виадуками и метрополитеном – все есть произведение искусства, все изобрел человеческий гений, над всем работал человеческий ум. Поэтому неправильно считать искусством лишь изящные искусства, такие, как живопись, музыка, литература, скульптура, архитектура, драматическое, и прочие виды изящных искусств.

«Когда говорят о прикладном искусстве, часто употребляется отвратительное слово: коммерческое искусство. Это отвратительное выражение должно быть изъято. Что же, в сущности, искусство, как не выражение Прекрасного? Вы можете иметь нечто прекрасное или безобразное. Если вы имеете пред собою предмет обихода, сделанный Бенвенуто Челлини, ведь это будет творение великого искусства! Во всех проявлениях искусства мы должны руководствоваться только одним основанием – Прекрасным. И мы должны помнить, как применять искусство в нашей каждодневной жизни. Даже полы могут быть вымыты прекрасно. Ибо нет ничтожного искусства в том, что истинно. Постоянно повторяя как заклинание: прекрасное, прекрасное, прекрасное, – вы становитесь уже творящим в существе своем. Безобразные отрицания есть символ невежества, и подобное невежество также должно быть изъято. Не убоимся постоянно иметь перед собою эту великую мысль» (Н.К. Рерих. Держава Света).

Всякое произведение искусства, будь то прикладное или изящное искусство, для того чтобы иметь право называться искусством, должно быть исполнено по законам гармонии и ритма. Возьмем ли мы стихотворение, то есть поэтическое произведение, или произведение музыканта и художника, архитектора и скульптора, певца и танцора, в каждом из них, вне зависимости от того, исполнено ли оно человеческим голосом или на музыкальном инструменте, красками или линиями или каким-нибудь другим способом, неизменно должны быть соблюдены гармония и ритм. Лишь такие произведения искусства в большей или меньшей степени пленяют нас своей красотой, в которых в большей или меньшей степени присутствуют эти два основных условия явления красоты.

Помимо этих основных условий, для творчества красоты всякий сюжет истинно прекрасного произведения должен быть удачно выбран и тщательно, со всевозможным совершенством, разработан. Во всяком прекрасном произведении искусства должна быть выражена какая-нибудь идея; она не должна требовать никаких дополнительных пояснений и должна быть с одного взгляда ясна и понятна всякому. Всякое истинное произведение искусства должно выражать индивидуальность творчества и доставлять известное эстетическое наслаждение. Всякий художник, помимо своего искусства, должен понимать все прочие отрасли искусства, которое в сущности своей едино, иначе истинным художником он не будет.

Наслаждение, доставляемое человеку созерцанием истинной красоты и истинного произведения искусства, вполне индивидуально и зависит от того, насколько человек сам продвинулся в своем духовном развитии. Кто может часами простаивать перед понравившейся ему картиной; кто забывает себя и весь мир, слушая прекрасное пение или музыку; кто приходит в восторг при виде прекрасной статуи или огромного замка, храма или иного здания, которые подавляют своей величиной, но благодаря пропорциональности частей, когда все стильно, выдержанно и находится на своем месте, – кажутся легкими, изящными и ажурными; кого до слез умиляет какой-нибудь трогательный мотив простой народной песни; кто одинаково может наслаждаться и прекрасной игрой артиста, и изящными и пластическими движениями танцовщицы; кто упивается созвучием слов живых прекрасного стихотворения, – тот далеко подвинулся в своем духовном развитии, тот может быть истинным ценителем искусства.

Но много ли есть таких истинных ценителей искусства? Нужно признать, что их немного, что их поразительно мало Все культурное человечество, по его отношению к искусству можно разделить на две неравные категории. Первая – это художники, это творцы и создатели произведений искусства, вторая – это потребители произведений искусства. Вторую категорию, в свою очередь, можно разделить на три неравные группы. Первая, небольшая группа – это те, которые хотя не принимают участия в создании художественных произведений, но обладают художественным чутьем, благодаря чему в своем суждении об искусстве высказывают правильную точку зрения. Это весьма ценные для развития искусства критики, к голосу которых прислушиваются художники. Дальше идет разряд таких, у которых художественное чутье в зачаточном состоянии, которые некоторых произведений искусства не понимают, но, чтобы не высказать ошибочного мнения, честно признаются в своем непонимании и говорят просто: «Это мне нравится» или «Это мне не нравится». Таких тоже немного. Самое большое количество таких, которые в искусстве ничего не понимают, у которых художественного чутья совсем нет, но некоторые из них почему-то полагают, что они в искусстве нечто понимают. Прислушиваясь к тому, что говорят другие, они повторяют чужие мысли, прибавляя к ним нечто несуразное от себя.

Учение говорит: «Ошибка думать, что преходящие приемы искусства могут создать единое основание к суждению. Именно только наблюдательность, которая питает третий глаз, дает твердое основание к творчеству, пригодному и в Тонком Мире» (Мир Огненный, ч. I, § 243). Между тем люди судят об искусстве именно по преходящим приемам искусства, существующим в данное время. Произведение искусства, исполненное не по установленному шаблону, независимо от приемов, принятых в школах данного времени, невежественными критиками не признается за стоящее внимания произведение искусства. Поэтому тяжел и тернист путь художника, который, желая быть самобытным, не считается с современными ему школами и приемами.

Еще более тернист путь художника, который, не имея диплома об окончании современной ему школы искусства, обладает несколькими талантами. Современный человек, верящий в однократность человеческой жизни и по своему опыту знающий, что для приобретения права на звание художника нужно долго учиться и потратить чуть ли не полжизни для приобретения специальности хотя бы только в одной отрасли искусства, не может допустить, чтобы другой, который не учился или учился очень мало, был равен ему, и раз он исполняет свое произведение не по принятым приемам искусства, то ясно, что он дилетант. Невежественные критики повторяют это мнение.

Они не понимают, что талантливый человек рождается готовым художником, певцом, поэтом, музыкантом и т.д., что его дипломы находятся в «чаше накопления», что каждый его талант есть его вечный, божественный диплом, приобретенный усилиями его прежних жизней, что духовные накопления, в виде талантов, передаются из жизни в жизнь, ибо раз цель жизни есть совершенствование, то талантливый человек сделал уже некоторые успехи в своем совершенствовании, он приблизился к ступени совершенного человека – Архата, который обладает всеми талантами, какие вообще могут существовать.

В Учении сказано: «...Одна специальность не может составить содержание Иерарха» (Агни-Йога, § 94), поэтому узкий специалист будет еще много раз воплощаться, чтобы сравняться с многообразно талантливым человеком. «Каждый Бодхисаттва среди прочих своих выявлений должен быть совершенен и в художестве&rraquo; – сказано в книге Твердыня Пламенная великим художником, ученым, исследователем и признанным мировым культурным водителем человечества Н.К. Рерихом. Но если бы кто-нибудь из Бодхисаттв (Иерархов) выставил свою картину на суд современных ценителей искусства, то, наверно, она была бы признана дилетантским произведением, если бы не была исполнена соответственно современным приемам искусства.

Истинный художник не может ограничивать себя одной сферой деятельности, одной отраслью искусства. Все виды искусства должны быть ему близки, ясны, понятны и доступны. Так же как всеобъемлюще искусство, должен быть всеобъемлющ и художник. Великий всеобъемлющий художник Леонардо да Винчи говорит: «О художник, твое разнообразие да будет столь же бесконечно, как явление природы. Продолжая то, что начал Бог, стремись умножить не дела рук человеческих, но вечные создания Бога. Никому никогда не подражай. Пусть будет каждое твое произведение как бы новым явлением природы».

Культура и все ее высшие достижения, точно так же как все произведения искусства, созданы не толпою, но отдельными гениальными и талантливыми личностями. Это они ведут человечество по пути прогресса, поэтому истинный художник не может приноравливать свое произведение искусства к неразвитому вкусу толпы, но он сам должен давать направление взглядам и вкусам масс. Ни один писатель, ни один художник, ни один строитель никогда не создал ничего выдающегося, ничего выходящего из ряда обыденности, если он подделывался под вкусы толпы. Лишь опередивший в своем развитии других способен улавливать, поверх изжитых и разложившихся течений современности, струи новых творческих веяний и быть истинным художником, творцом истинных и художественных произведений искусства.

Искусство, объединяя в своем стремлении к прекрасному все проявления духа человеческого, кроме всеобъемлемости человеческого творчества, исполняет великую роль всеобъединения человечества. Благодаря этому искусство есть общее достояние всего человечества. Оно международно, общечеловечно, интернационально. Как никто не имеет монопольного права на наслаждение и пользование красотами природы, но такое право имеет всякий, кто развил в себе понимание прекрасного, точно так же никто не имеет права присваивать исключительно себе прекрасные произведения искусства. Как солнце согревает и светит не одному, но всем, точно так же должно светить и согревать всех искусство. Эта мысль понята и проведена в жизнь человечеством уже давно. Во всех культурных странах существуют хранилища, куда собрана часть лучших произведений искусства, доступных обозрению желающими.

Объединяющая роль искусства, его интернациональность и общечеловечность проявляются особенно ярко в последнее время. Имена лучших творцов искусства известны всему человечеству. Художники становятся интернационалистами в полном смысле слова – они принадлежат не одной нации, но всем. Всякий народ, помимо своих художников, знает и иностранных, ибо визиты иностранных художников, разъезжающих из страны в страну для демонстрирования своих достижений в области искусства, стали обыденным явлением в наше время. Особенно яркая роль в объединении человечества на почве искусства выпала на долю русского искусства. Благодаря отчасти русскому рассеянию по всему миру, весь мир ознакомился с русским искусством. Русская песня и музыка, русская литература и живопись, русский балет и театр совершили победоносное шествие по всему миру, и весь мир знает имена лучших русских художников и творцов искусства.

«Искусство объединит человечество. Искусство едино и нераздельно. Искусство имеет много ветвей, но корень един. Искусство есть знамя грядущего синтеза. Искусство – для всех. Каждый чувствует истину красоты. Для всех должны быть открыты врата священного источника. Свет искусства озарит бесчисленные сердца новою любовью. Сперва бессознательно придет это чувство, но после оно очистит все человеческое сознание. И сколько молодых сердец ищут что-то истинное и прекрасное. Дайте же им это. Дайте искусство народу, кому оно принадлежит. Должны быть украшены не только музеи, театры, школы, библиотеки, здания станций и больницы, но и тюрьмы должны быть прекрасны. Тогда больше не будет тюрем» (Н.К. Рерих. Держава Света).

Современные люди не придают искусству того значения, какое оно должно было бы иметь как один из самых могущественных факторов человеческого духовного развития. Произведения искусства обычно являются достоянием лишь немногих обеспеченных людей, что не может быть признано правильным. Красота и произведения искусства, ввиду их возвышающе-благотворного влияния на нравы людей, должны быть для всех и стать доступны всякому. Лишь тогда, когда в каждом самом скромном доме будут находиться образцы произведений великих мастеров искусства (хотя бы в копиях, конечно) и когда в доме бедняка не будет грубых и примитивных предметов обихода, но все они будут сделаны изящно и со вкусом и способны будут, при созерцании их, вызывать некоторое эстетическое чувство, проснутся в душах людей те высшие духовные силы, которые в обычное время спят, но которые могут быть вызваны толчком, получаемым от соприкосновения с красотой.

«Лишь в невежестве мы думаем, что Прекрасное суждено только богатым и недоступно трудящимся. В превратном мышлении мы, пожалуй, придем к опасному заключению, что Прекрасное есть не что иное, как роскошь. Нужно раз навсегда понять, что одухотворяющая сущность Прекрасного не имеет ничего общего с роскошью. Прекрасное – это не есть праздничный отдых, это не есть гость случайный. Прекрасное – это благородный водитель всей нашей жизни! Беспрестанно Прекрасное твердит нам о мудрости утверждения, сердечного и объединяющего, и предостерегает не поддаваться звериному отрицанию, враждебному и свирепому. В мудром утверждении выражено величие самосознания» (Н.К. Рерих. Держава Света).

«Искусство идет дальше обыкновенного человеческого зрения, и потому есть стороны жизни, о которых может и имеет право говорить только искусство. Таков вопрос о любви. Только искусство умеет подходить к любви, только искусство умеет говорить о ней. Любовь всегда была и есть главная тема искусства. И это вполне понятно. Здесь сходятся все нити человеческой жизни, все эмоции: через любовь человек соприкасается с будущим, с вечностью, с расой, к которой он принадлежит, со всем прошлым человечества и со всей его грядущей судьбой. В соприкосновении полов, в их влечении друг к другу лежит великая тайна жизни, тайна творчества. Отношение скрытой стороны жизни к ясной, т.е. проявление реальной жизни в нашей кажущейся, особенно ярко вырисовывается в этой вечно трактуемой, вечно разбираемой и обсуждаемой, вечно не понимаемой области – в отношении полов. Обыкновенно отношения мужчин и женщин рассматривают как необходимость, вытекающую из необходимости продолжения человеческого рода на земле. Рождение – вот raison d'etre[5] любви с религиозной, моральной и научной точки зрения. Но в действительности творчество заключается не в одном только продолжении жизни, а прежде всего и больше всего в творчестве идей. Любовь является огромной силой, проводящей идеи, будящей творческую способность человека.

Когда сольются две силы, заключающиеся в любви, – сила жизни и сила идей, – человечество сознательно пойдет "к своим высшим судьбам". Пока только искусство чувствует это. Все, что говорится о любви "реалистически", всегда грубо и плоско. Ни в чем так резко не проявляется различие глубокого "оккультного" понимания жизни и поверхностного "позитивного", как в вопросе о любви.

Далее автор Tertium Organum[6] говорит, что для оккультного понимания любовь есть именно то, чем она рисуется искусству, т.е. психологическое явление, в котором приходят в действие и звучат все самые тонкие струны души, в котором, как в фокусе, собираются и проявляются все высшие силы человеческой природы. В то же время именно этой стороной жизни человек соприкасается с чем-то большим, часть чего он составляет.

Разбирая далее отношение современного сознания к вопросу о любви, Успенский указывает, что наука, для которой единственная цель любви продолжение рода человеческого, не объясняет, почему в человечество вложена сила, влекущая два пола друг к другу в бесконечно большем размере, чем это нужно.

Для целей продолжения рода утилизируется только одна малая дробь той силы любви, которая вложена в человечество. Куда же идет главное количество силы? Мы знаем, что ничто не исчезает. Если энергия есть она должна во что-нибудь перейти. "В творчество по всем направлениям", – отвечает автор; он утверждает, что всякое идейное творчество является результатом энергии, возникающей из эмоции любви.

История подтверждает этот смелый вывод. Мы знаем, что в эпохи наибольшего расцвета искусства и наивысшего художественного творчества то, что можно назвать побочной силой любви, т.е. тот огромный избыток силы, влекущей два пола друг к другу, на который указывает цитируемый автор, выражался всегда в такой полной гамме высоких эмоций, волнений, новых идей и смелых грез, которая служила вдохновением для человеческого творчества.

И наоборот, в эпохи падения нравов, когда эмоции любви понижаются, а с ними вместе понижается темп жизни и ее привлекательность, родник духовного творчества высыхает, искусство мельчает, литература вырождается. Все эти признаки налицо в наше время. Их приписывают внешним причинам. Но это неверно».[7]

Из сказанного становится ясным, что искусство, рождающееся из горения божественного огня любви к противоположному началу, во все времена человеческого существования обладало могучим средством воздействия на умы, сердца и нравы людей и было главным фактором, способствовавшим расцвету цивилизации и подъему нравственного сознания людей. Искусство, которое не выполняет этого своего высокого назначения, не есть искусство, и художники, которые забыли свое высокое призвание идти впереди жизни и вести за собой менее развитых, которые, вместо того чтобы давать тон и направление жизни, плетутся в хвосте ее, угождают низменным чувствам толпы и подделываются под вкусы масс, не имеют права на существование, ибо вред, приносимый такими псевдохудожниками, неизмеримо велик.

Анализируя искусство конца Темной эпохи, можно сказать, что в переживаемое нами время смены эпох, время всевозможных кризисов, которые в сущности и являются показателями умирания отживших форм жизни, современное искусство не только не возвышает и не облагораживает человека, но разрушает его. Конечно, сказать это огульно про все современное искусство нельзя. Есть небольшая часть художников, которые остались на высоте своего призвания, но подавляющее большинство художников способствует ухудшению безобразных и отвратительных условий современной жизни.

Действительно, если некоторые литераторы, в угоду понизившемуся нравственному облику современного человека, пишут романы и пьесы в духе его низкого духовного содержания, если театр унизился до постановки порнографических пьес с неизменным раздеванием артисток на сцене, если ставятся кинематографические фильмы «только для взрослых», если любимыми артистами современных людей являются искусные в кулачном бою боксеры и всякого рода рекордсмены, то что положительного можно сказать о такого рода искусстве?

Оно вместо хлеба дает людям камень. Вместо помощи обнищавшему духом человеку, оно гасит в нем остатки духовности, оно ускоряет надвигающуюся катастрофу и толкает человека в открывающуюся уже пред ногами его бездну. Кажется совершенно непостижимым, почему неглупые люди, которые в некоторых вопросах высказывают вполне правильные суждения, в животрепещущем вопросе самого бытия человеческого, во взгляде на современное положение и в том, что необходимо для выхода из создавшегося ужасного безвыходного положения, не могут понять ясной и простой истины, что все бедствия, все кризисы, все болезни и катастрофы есть результат падения нравов, результат незнания самых основных законов, которые правят миром, короче говоря, результат невежества и духовного разврата.

Но когда немногие прозревшие указывают слепым путь спасения, то над ними смеются, их называют сумасшедшими. Так было при надвигающихся катастрофах всегда, то же самое происходит и теперь. Современные деятели и водители человечества, чувствуя и видя шатание везде и во всем, тем не менее не хотят принять того нового, что им предлагается, и усердно продолжают копаться в той старой рухляди, которая создала современное безвыходное положение, выискивая среди нее такую ветошь, которая, по их мнению, может быть еще годна на заплату зияющих дыр современной жизни. Они не могут понять, что спасение – в устремлении к новому, в искании новых путей, но не в возврате к изжитым и устарелым формам жизни.

Когда же этого не понимают передовые люди и деятели искусства, то это последнее дело. Искусство должно идти впереди жизни, должно давать направление ей, должно давать людям духовную пищу, без которой жизнь немыслима, которая в переживаемое нами время всевозможных кризисов более необходима, чем в какое-нибудь другое время, но не подделываться под низменные вкусы толпы и способствовать дальнейшему падению человечества. Искусство, которое этого не осознало, совершает великое преступление перед, человечеством. Художники, которые способствуют падению нравов и понижению нравственного облика человека, не художники, но гробокопатели, которые роют могилу и себе и другим, ибо сказано: «Когда слепой ведет слепого, то оба падают в яму».

Нам, живущим на сломе старого мира, приходится переживать события, которые совершаются во многие тысячелетия однажды. Благодаря крушению старого мира и происшедшей вследствие этого переоценке всех ценностей, многое в понимании людей спуталось, перемешалось и утеряло свое прежнее влияние и значение. Все основы отжившего мира сдвинуты и расшатаны. Но так как люди не хотят понять, что происходящие события есть результат наступления космических сроков, когда должно совершиться то, что планом эволюции предназначено, и упорно отстаивают старые формы жизни, то ясно, что положение от этого не улучшается, но с каждым днем ухудшается, ибо изменить предназначенное вне власти человека. Жестокий всеобщий кризис, влекущий за собой звериную борьбу за существование, и всеобщая катастрофа в перспективе – вот настоящие и будущие результаты борьбы человека против веления высших Сил Света.

Но где борьба, там нет красоты. Красота в дружеском сотрудничестве людей между собою, но не в звериной борьбе за существование. Где борьба, там появляется вражда, озлобление, зависть и прочие низшие и отрицательные стороны человеческой сущности. Где борьба, оттуда прекрасное обращается в бегство. Наблюдая современную жизнь, мы видим, что прекрасное почти изгнано из обихода жизни современного человека. Занятый борьбой за свое существование, он отошел от красоты, перестал ее понимать, перестал чувствовать потребность в ней. На прекрасные произведения искусства он стал смотреть как на ненужную и лишнюю роскошь, без которой можно обойтись, или же стал искать и находить красоту там, где ее не было, а именно в декадентщине, в кубизме, футуризме и прочих произведениях упадочного периода развития искусства.

От безобразия современных условий жизни, от падения нравов и дальнейшего одичания человечества, от звериной борьбы за существование может спасти людей лишь красота. Это понято лучшими умами человечества уже давно. «Чудо луча красоты в украшении жизни поднимет человечество». «Произнесший Красота спасен будет», – говорит Учение (Листы Сада Мории, т. I, § 45, 199). «Красота спасет мир», – говорил Достоевский. Поэтому нужно искать красоту всегда, везде и во всем и, найдя, хранить и оберегать этот нежный цветок от прикосновения к нему всего низкого, грубого и пошлого. Нужно развивать и растить в себе красоту, сознательно оберегая свой внутренний мир от проникновения в него всего безобразного, отрицательного и растлевающего. Нужно бороться с самим собою и со своей низшей природой, ибо это есть единственный род борьбы, который приносит благие результаты, и прислушиваться к голосу своего высшего я, который направляет нас на путь совершенствования, то есть красоты.

Но красота не живет без любви. Любовь и красота – это два аспекта одного и того же Единого Вечного Божественного Начала, это два аспекта вечной правды жизни. «Любовью зажжете свет красоты, и действием явите миру спасение духа». – говорит Учение (Листы Сада Мории, т. I, § 354). Любовь – это дочь красоты и сама является матерью красоты. Рождаясь из красоты, любовь сама рождает красоту. Если красота есть причина, то любовь – следствие ее. Если любовь – причина, то следствием будет красота, ибо любимые и любящие всегда сознательно воздерживаются от всего, что могло бы унизить их в глазах предмета их любви.

Безразлично, кого или что мы любим. Лишь бы предмет любви был прекрасен и способен был вызывать у нас чувство восхищения, почитания и поклонения, ибо истинная красота именно должна вызывать в нас эти чувства. Любя красоту, мы любим Бога, ибо Бог есть Высшая Красота, которая присутствует везде и во всем, нужно уметь лишь найти ее. Учение говорит: «Учи счастью красоты. Учи счастью знания. Учи счастью любви. Учи счастью слияния с Богом» (Листы Сада Мории, т. I, § 45). Именно в любви и красоте заключается высшее счастье сознания Истины, высшее счастье слияния с Богом. Любовь и красота – это две боковины, две стороны лестницы, по которой человек восходит кверху и ступени которой он строит сам.

Самая естественная, ближе всего понятная и легче всего осуществимая красота, которая возникает из любви друг к другу противоположных начал. Любовь между мужчиной и женщиной, истинная, постоянная и возвышенная, есть неиссякаемый источник красоты, есть родник творчества, всего благородного, светлого, культурного. Из такого источника не может зародиться ничего отталкивающего, гадкого и позорного.

Поэтому в наше бедное красотой, но богатое всякими безобразиями время вспомним о любви и красоте. Будем стремиться к ним, будем искать их, будем хотя бы мечтать о них. Мечты о прекрасном не есть бесплодное и пустое фантазирование, но весьма могущественное средство для ликвидации всех отрицательных и безобразных явлений нашей жизни.

Зная уже о значении и силе человеческой мысли, никому не должно показаться странным, если предлагается мыслить о прекрасном. Ведь это так легко, доступно всякому и никого не отвлекает от его обычных занятий.

Учение говорит: «Когда девушка вечерами и ночами стремится принести пользу миру, когда она мечтает о несказанно прекрасном и высоком далеко ли это от жизни? Если эти мечты были прекрасны, не будет ли прекрасен и ответ на них?» (Листы Сада Мории, т. I, § 452). Именно прекрасные мечты вызывают прекрасный ответ на них, но какой ответ будет получен на мысли о взаимоистреблении и уничтожении, о завоеваниях и захватах, на мысли о соперничестве и конкуренции? Когда подумаешь о том, что люди готовят себе, то страшно становится за человечество. Ведь все зависит от устремления человеческого духа. Эволюция человечества направляется в ту сторону, в которую направлены человеческие устремления. Положительные устремления, направленные на благо всего человечества, создадут восходящую ступень эволюции; отрицательные, направленные к достижению эгоистических целей, приведут к падению и гибели. Если люди стремятся не к сотрудничеству с Космическими Силами и со своими ближними, но к конкуренции и соперничеству, то что другое, кроме конкуренции и соперничества, может получиться? Ведь еще Христос сказал: «Взявший меч, от меча погибнет». К нам приходят из Космоса на помощь такие силы и такие энергии, какие своими устремлениями мы вызываем. Наше восхождение и преуспеяние и наше падение и гибель всецело зависят от наших устремлений.

«Устремление духа напрягает мужество, насыщая человека энергией огня. Сила воли предоставляет человеку самую устремленную, стройную ступень к красоте. Только при строительстве духа утверждается форма красоты. Потому когда силы мужества напрягают творчество, то результат соответствует красоте. Потому скажем: только в соответствии с Космическим Магнитом можно создать форму красоты. Так каждое народное движение, напряженное силою духа, дает новую ступень эволюции. Потому красота напряжения соответствует красоте творчества Магнита. Все космические явления соответствуют красоте. Так путь к Беспредельности зовет к красоте!&rraquo; (Беспредельность, ч. II, § 186).

Если бы люди уделяли мыслям о прекрасном хотя бы десятую долю той мысленной силы, которую они тратят на мышление отрицательное, то у нас давно бы не было ничего отрицательного, ибо положительная мысль сильнее отрицательной. Если бы люди, сговорившись, все одновременно стали мыслить о прекрасном, они создали бы столь великую силу, которая перевернула бы мир и создала бы такую красоту, какую даже трудно себе представить. Но что могут сделать сто человек, думающие о красоте, если миллионы думают о безобразии? Безобразие таким и остается.

Итак, мысли о прекрасном не только существенны и полезны, как отдых, но они, в полном смысле слова, необходимы, как единственное средство спасения от все увеличивающейся волны безобразия. И чем более безобразной и отвратительной становится жизнь, тем сильнее и напряженнее должно быть наше желание прекрасного, тем большее количество прекрасных мыслей должно быть послано нами в пространство, ибо прекрасные мысли родят прекрасные желания, а прекрасные желания приведут к прекрасным действиям. Учение говорит: «Тверди – Красота, даже со слезами, пока дойдешь до назначенного» (Листы Сада Мории, т. I, § 52). Нам всем назначена красота вечной жизни. Так будем же стремиться к ней!

1936 г.

Примечания

1Архангельский. Ты есть То.

2А. Безант. Тупики цивилизации.

3Б. Карнери. Кем я должен быть.

4А. Безант. Теософия и новая психология.

5Разумное основание, смысл

6П.Д. Успенский.

7Е. Писарева. О скрытом смысле жизни.

Table of Contents

Название

Начало

Примечания